Открытки от одиночества

Сервис

Мое Древо росло, а вместе с ним и я. Вскоре я мог видеть матрицу любого человека. Я мог утешить и подсказать. Я мог понять и объяснить. Но только одного я не мог: справиться с непонятной тоской, что росла вместе с древом и мной. Внутренняя тоска, темная бездна которой словно засасывала, стоило мне попытаться увидеть… увидеть Того, с Кем я хотел слиться.

Я был монахом уже десятки лет. Сотни лет. И вдруг я понял источник тоски. Это страх, что Там — нет ничего, и что все эти долгие столетия я пытался слиться с пустотой. Эта тоска — просто страх пустоты. И беспомощность. Неспособность подняться за пределы вот этих деревенских забот и мелких-мелких людских лужиц-матриц, в которых, словно жалкие пиявки, метлешат жалкие беспокойства, которых нет.

Но прошли еще десятилетия или столетия, я вырос и поднялся. И оказался подвешен где-то… между прудами людских матриц и той вселенской матрицей, с которой так хотелось слиться, но которой не было. Там, в темной высоте была лишь пустота, что прикидывалась вселенской матрицей. А внизу — мелкие пиявки, которым никогда не суждено выпрыгнуть дальше маленького пруда.

Океан. Безбрежный океан. Беспомощность. Пустота. Тоска. Метлешение брызг, то и дело слагающихся в образы людей. Опять тоска. Безграничная тоска, от которой вот-вот разорвется сердце…

— Вис! — Я услышал голос Латы. Она кричала. — Вис, что с тобой?!

— А?.. — Я очнулся, открыл глаза и первым делом увидел Даса, который протягивал мне маленький вытянутый сосуд с каплями сока.

Друид разочарованно вздохнул и убрал сосуд за спину.

— Ты словно одеревенел на минуту. — Лата ощупывала мою руку и пыталась заглянуть в лицо. — Что случилось?

— Все хорошо, просто…

— Ой… — Лата тихо сжалась, и я обернулся.

Дас протягивал нам две округлых чаши с соком.

— Возьмите. Я буду петь гимн слияния, когда услышите последнюю строку, глотайте сразу и одновременно.

Я взял чашу в левую руку. Лата в правую. Мы стояли очень близко. Я сжал ее ладонь и почувствовал, как девушка дрожит. Но сам был спокоен. Я еще не до конца вернулся из Альсивии…

— А можешь показать мне и этот вариант? Точно так же? — спросил я, кивнув на чашу.

— Нет. Посмотришь на него сам. Потом как-нибудь расскажешь, — ответил друид с усмешкой. И усмешку эту я не увидел в полумраке, а почувствовал. — Я же монах… Я могу показать лишь то, что пережил сам… Хочешь посмотреть два варианта, чтобы выбрать?..

— Да.

— Так не бывает. Выбирают всегда «до», а не «после». Имей смелость решиться. Научись смелости выбирать.

«Вис…» — я почувствовал нелепый, странный, едва слышный зов и снова закрыл глаза. И тут же узнал этот образ из дождя.

Тара…

Она поднялась на холм. Наплевав на правила. Просто поднялась и встала позади родителей, которым только и можно было находиться вблизи Древа в момент обряда слияния.

«Что?.. Тари…» — колыхнулся в ответ мой человек из капель.

Но Тара меня не слышала. Она просто очень чего-то хотела. Так сильно, что ее желание заслоняло все вокруг. Я немного сосредоточился и увидел танец образов: из храма выпрыгивает Вис, хватает футляр с ритуальной костью, разбивает его и бежит к ней, Таре, а она катится с холма, надеясь скрыться в океане, «надеясь» уплыть, спастись. Но Вис догоняет и хватает, прижимает крепко к себе и несет в храм, где ждет старый друид с двумя чашами…

«Прости… Тари… Я не могу стать тем, кто тебе нужен… Я не могу стать настолько другим. Люди меняются только любя. Да, если люди и могут что-то изменить в себе, то лишь любовью Но даже любя, нельзя стать кем-то другим. Прости меня, Тари… Пожалуйста, прости…»

Дас начал гимн. Он сел, — словно врос, — у дальней «стены» и погрузившись в неведомую глубину, начал петь. Голос друида был настолько силен, густ, объемен, что казалось, будто играет музыка, а не просто декламируются слова древнего текста:

Вначале всего — лишь слово одно.
И слово то — Бог, и Бога оно.
И Бог был един. Всё — Он, а Он — всё.
И вечность — обитель, любовь — естество.
Но вот Бог увидел, что скучно Ему.
И нет ничего, и любовь ни к чему.
Она спит глубоко, не в силах ожить,
Ведь нет никого, и кому подарить?
Любовь оживает лишь в танце с любимым…
И Бог разделился, и стал двуединым!
Мужчина и Женщина, Бог и Богиня!..

Мы поднесли чаши к губам…

«Вис!!!»

Я увидел океан. Огромный, безбрежный, но почему-то внизу. И последние лучи заходящего солнца. Красиво-то как… А сверху — небо. Редкие перышки невыносимо белых облаков на бирюзово-сапфировом своде. И гул…

«Кана!» — Кана в Альвисе. Она летела к острову на полной скорости. В сердце вспыхнула радость, колыхнулось счастье. Словно невидимый груз пропал.

«Кани… Моя Кани, как же здорово, что ты летишь к нам. Я так волновался. Теперь и в самом деле все хорошо».

Я посылал и посылал образы, не ожидая ответа. Ведь я в храме. Наверное, из-за аромата Древа я вижу других, словно слагаю с ними матрицу. Но только односторонне…

«Вис, пожалуйста, остановись!»

Страницы: 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41 42 43 44 45 46 47 48 49 50 51 52 53 54 55 56 57 58 59 60 61 62 63 64 65 66 67 68 69 70 71 72 73 74 75 76 77 78 79 80 81 82 83 84 85 86 87 88 89 90 91 92 93 94 95 96 97 98 99 100 101 102 103 104 105 106 107

РанееЗвездные медведи (колыбельная в прозе) ДалееРазлуки на время как профилактика разлуки навсегда

Читать похожее

Комментировать